Янукович – это украинский Путин?

27/09/2010
Энтони Т. Салвия

План президента Януковича по отмене конституционной реформы 2004 года мог бы предоставить украинским главам государства большей власти и большего контроля над кабинетом министров. Со стороны оппонентов, это вызвало обвинения в попытке ввести в Украине «управляемую демократию» по путинскому образцу. Подобные утверждения призваны опорочить как президента, так и предлагаемую им реформу. Они не выдерживают никакой критики.

Хотя определение конституционных положений является делом самих украинцев, я хотел бы выразить точку зрения, согласно которой для Украины (с ее размером, сложностью, экономическим потенциалом, геостратегическим значением и необходимостью «перестройки» после 70 лет марксистко-ленинского правления), судя по всему, подходящим вариантом является президентская система.

Можно привести много аргументов в пользу сильного руководителя страны, обладающего реальными полномочиями (при условии сохранения предусмотренных конституцией ограничений его власти).

Вспомним Францию в 1958 году, когда Шарль де Голль заменил парламентскую конституцию 4-й Республики на президентскую конституцию, которая остается в силе до сего дня. Он полагал, что только глава государства, наделенный исполнительной властью, может подняться над множеством малочисленных, неподотчетных партий во Франции, представляющих интересы узкого круга лиц, и претворить в жизнь «единую волю» народа.

Кризис «оранжевого» правления возник в результате сделки, заключенной Виктором Ющенко с Леонидом Кучмой после того, как были оспорены результаты второго тура президентских выборов 2004 года: лидер «оранжевых» получил бы еще одну попытку побороться за президентское кресло, если бы согласился с конституционными реформами, направленными на расширение полномочий законодательной ветви власти за счет исполнительной.

Таким образом, когда Ющенко в конечном итоге занял пост президента, то, вместо претворения в жизнь единой воли, он столкнулся с утратой части влияния на Верховную Раду и кабинет министров, а также оказался в ситуации постоянного конфликта с премьер-министром, которую он терпеть не мог. Он являлся президентом государства (уже не президентского, но еще не полностью парламентского), которое было таким же недееспособным, как 4-я Французская Республика.

Янукович стремится, по существу, к восстановлению конституции примерно в том виде, в каком она была до Ющенко. Речь идет не о «путинизме», а о «януковичизме».

Если «путинизм» и в моде где-либо, так это в Грузии при Саакашвили. Михаил Саакашвили недавно «протолкнул» через Государственную конституционную комиссию поправки, передающие от президента премьер-министру полномочия по назначению таких ключевых должностных лиц, как министр обороны и министр внутренних дел. Таким образом, премьер-министр, который будет избираться партией парламентского большинства, станет самой влиятельной фигурой в стране.

Это весьма удобно для Саакашвили, некогда бывшего воплощением демократии на постсоветском пространстве в глазах неоконсерваторов. Новая конституция вступает в силу в январе 2013 года, как раз тогда, когда подходит к концу второй срок пребывания президента у власти. Так как срок пребывания грузинского президента на посту ограничен, Саакашвили находится в выгодном положении для того, чтобы сделать то же самое, что, по словам критиков, сделал Путин, когда столкнулся с неизбежной утратой власти – остаться во власти в любом случае.

Так что, если речь идет о поиске предполагаемых московских моделей правления, то Тбилиси является самым подходящим для этого местом.

Управляемая демократия существует не только в Тбилиси. Она является нормой во многих странах мира, не в самую последнюю очередь и в Соединенных Штатах Америки. Отцы-основатели отвергли непосредственную демократию, которая, по их мнению, привела бы к тирании большинства, и благоразумно разработали ряд принципов взаимозависимости и взаимоограничения законодательной, исполнительной и судебной власти (так называемых «сдержек и противовесов»). Это явилось надлежащей уступкой искушению управлять демократией.

Но теперь наша система, менее республиканская, чем имперская, все больше проявляет тенденцию к отгораживанию правящей элиты от воли народа. Это происходит в результате нашей неприступной двухпартийной монополии (дуополии?) на власть, которая контролирует все ветви государственной власти, избирательную систему, радио и телевидение, судебного активизма, который блокирует волю народа, если ее не удается просто обойти, а также культуры политической корректности, настолько жесткой, что она резко ограничивает рамки и масштаб дискуссий среди широких слоев населения.

В Европе ситуация вряд ли лучше. Подавляющее большинство немецких избирателей выступало за сохранение немецкой марки. Правительство не обратило на это никакого внимания, показав, что парламентская система склонна управлять демократией не в меньшей степени, чем президентская. И датские, и голландские, и ирландские избиратели проголосовали на референдумах против договоров о Европейском Союзе, что, согласно правилам, должно было означать их прекращение. Однако избирателей вынудили продолжать голосовать до тех пор, пока они не проголосовали за нужное решение. (А проголосовав однажды за «Европу», вы уже никогда больше не получите возможность проголосовать против.)

Конституционные формы, подобно ядерному оружию, являются неодушевленными и, следовательно, морально нейтральными. Моральная ценность любого конституционного устройства определяется его конкретным использованием.

Да, конституционные формы должны быть демократическими. Но не менее важно, чтобы лидеры нации, любой нации, руководствовались классическими человеческими добродетелями, такими как благоразумие, справедливость, умеренность, и, самое главное, великодушие и смиренность. Надлежащее государственное управление берет начало из этих древних и достойных восхищения добродетелей. Никакое конституционное устройство и никакие методы социальной инженерии не смогут обеспечить надлежащее государственное управление, если сердца лидеров (и тех, кого они ведут за собой) не склонны к добродетели.

Энтони Т. Салвия является исполнительным директором Американского института в Украине, расположенного в Киеве. До этого он работал в Государственном департаменте США, куда был назначен администрацией президента Рональда Рейгана, а также на Радио «Свободная Европа» и Радио «Свобода» в Мюнхене и Москве.